В 1997 году вышел «Брат» и Балабанов проснулся знаменитым и будто бы проклятым одновременно. Однако режиссёр никогда не стремился к этой славе. Замкнутый, застенчивый, непубличный — он будто существовал параллельно той шумихе, которую создавали вокруг его фильмов. Потому что его занимало одно – дистанция между вещами в пустоте. Ну и сама пустота. Её первичность.
Балабанов действительно производил впечатление человека, который видит больше других, никогда не боялся заглядывать в бездну. И бездна, кажется, заглядывала к нему в ответ.
Все, кто знал Балабанова лично, описывают человека тихого, даже застенчивого. Он не ходил по тусовкам, не давал пространных интервью, не строил из себя властителя дум. Он просто снимал кино. И в этом кино оказывалось больше правды о России 1990-х и 2000-х, чем во всех аналитических статьях вместе взятых.
Актёр Алексей Полуян, снимавшийся в ленте «Про уродов и людей», вспоминал: «Лёша был очень закрытым человеком. На площадке он почти не разговаривал, только самое необходимое. Но при этом он создавал такую атмосферу доверия, что ты готов был сделать для него всё. Он смотрел на тебя своими спокойными глазами, и ты понимал: этот человек знает что-то такое, чего не знают другие».
Виктор Сухоруков, ставший одним из главных актёров Балабанова, говорил о режиссёре с особой интонацией — в ней слышалась и благодарность, и боль, и какая-то недосказанность: «Он был мой режиссёр. Мой. Я чувствовал его кожей. Мы были связаны чем-то большим, чем просто работа. Иногда мне кажется, что он знал про меня то, чего я сам про себя не знал. И боялся этого».
Продюсер и музыкальный деятель Михаил Козырев* спустя годы после смерти режиссёра высказался ещё жёстче:
Тезис, конечно, спорный, особенно если вспомнить, что последний фильм Балабанова «Я тоже хочу» — это пронзительная, светлая, хоть и безнадёжная сказка о поиске счастья. Но что-то в этих словах мистическое и предрешённое судьбой есть.
Сам Балабанов о своей внутренней борьбе почти не говорил. Но несколько фраз, обронённых в редких интервью, позволяют понять, что происходило в его душе. В 2010 году в разговоре с журналистом «Сеанса» он вдруг сказал:
Через год в интервью «Комсомольской правде» он обронил ещё одну провидческую фразу:
Не в России, не в ситуации кризиса — а вообще. В аду. И вся его фильмография — это попытка описать ад, в котором мы все живём, не замечая этого. Но при этом Балабанов был глубоко верующим человеком: регулярно ходил в церковь, исповедовался, причащался. Его духовник, отец Михаил, после смерти режиссёра рассказывал: «Алексей был человеком очень чистой души. Да, он снимал тяжёлые фильмы, но в них не было зла как такового. В них была боль. А боль — это не зло. Боль — это путь к Богу».
Дебютный полный метр Балабанова «Счастливые дни» (1991), снятый по мотивам произведений Сэмюэла Беккета, сразу задал главную тему всего его творчества — разлад героя с окружающим миром и нелепые злоключения потерянного маленького человека, выкинутого в большую жизнь. Герой не имеет имени и присваивает каждое, которым его называют персонажи.
Ключевым образом для режиссёрского стиля Балабанова становится образ трамвая, на котором одиноко путешествует герой. Именно из окон трамвая зритель видит городские пейзажи в динамике. Отсутствие людей в транспорте и на улицах несёт особое значение, усиливая ощущение пустоты и одиночества. Этот трамвай — без имени, без маршрута, без пассажиров — станет лейтмотивом всего творчества Балабанова. Символом движения, которое никуда не ведет. Жизни, которая проходит мимо.
В 1997 году на экраны выходит «Брат». И пустота наконец-то обретает лицо и голос. На честном, по-детски открытом лице «губастенького» паренька-киллера Данилы Багрова играла наивная улыбка. Одинокий растерянный ветеран первой чеченской войны в одночасье стал выразителем идеологии новых русских мальчиков.
«В чем сила, брат? Сила в правде, у кого правда, тот и сильней» — эту фразу цитируют до сих пор. Но никто так и не смог внятно объяснить, о какой именно правде говорит Данила. Потому что правда — это тоже пустота. Каждый наполняет её своим.
Сам режиссер всегда уклончиво отвечал по поводу «высшего замысла»: «Никакой высокой идеи не было вообще. Мы с идеями не снимаем…». И это не кокетство. Таков был творческий метод Алексея Балабанова — его личный триумф деталей.
Образ семьи не случаен в фильмах Балабанова, поскольку её-то у балабановцев часто и нет. Бесприютность и одиночество — их характерная черта. В «Грузе 200» (2007) главная сюжетная линия строится на травматичной разлуке главной героини Анжелики со своими родителями. В «Кочегаре» (2009) отношения главного героя с дочерью буквально поставлены на замедленное воспроизведение.
Сам Балабанов в редких разговорах с журналистами подчёркивал, что человек по сути своей одинок. При этом очень трепетно говорил о собственной семье: «Семья должна быть хорошей. Это значит, что люди должны любить друг друга. Даже если друг или жена что-нибудь сделают нехорошее, нужно простить. Перетерпеть. Мы с женой 12 лет прожили вместе. У нас дети общие. Это главное. А на обиды – тьфу!»
Последний фильм Балабанова «Я тоже хочу» (2012) — самое пронзительное его высказывание. И самое простое. Режиссёр назвал его жанр «фантастическим реализмом». Герои — Бандит, Музыкант, Матвей и его отец собираются в путь к колокольне счастья, откуда никто ещё не возвратился, но куда все будто бы мечтают попасть.
В «Я тоже хочу» Балабанов сыграл сам. Сыграл роль умирающего — человека, который стоит у колокольни и не может войти. Его не берут. А бандита — берут. Музыканта — берут. Проститутку — берут. А его нет.
Спустя год Балабанова не стало. Он умер 18 мая 2013 года в возрасте 54 лет. И эта мистика — сыграть собственную смерть за год до реальной смерти — до сих пор не дает покоя всем, кто пытается разгадать феномен режиссёра.
Алексей Балабанов похоронен на Смоленском кладбище в Петербурге. На его могиле — чёрный камень с белым крестом. И никаких надписей, кроме имени и дат. Аскетично. Без помпезности. Пусто.
* Физическое лицо, выполняющее функции иностранного агента в России.