Алексей Балабанов подарил нам фильмы, которые стали исповедью целого поколения. Но мало кто знал, что сам режиссёр носил в себе ад — не метафорический, а самый настоящий. В редких интервью он приоткрывал завесу над своим внутренним миром, и от этих откровений становится не по себе даже сегодня.
Самое страшное признание Балабанов сделал в 2011 году в разговоре с корреспондентом «Комсомольской правды». Он не паясничал, не эпатировал публику. Он просто констатировал факт, от которого мороз по коже:
💀 «Мне кажется, что я в аду. Не в каком-то переносном смысле, а вполне реально. Я просыпаюсь и чувствую, что вокруг меня ад. И всё, что я делаю, — это просто попытка описать этот ад. Чтобы другие увидели.»
Вдумайтесь: режиссёр, которого обожала вся страна, чьи фильмы собирали миллионы зрителей, чувствовал себя в аду. Не в России, не в тяжёлых обстоятельствах — а в аду как состоянии души. И это состояние он гениально переносил на плёнку. Может, потому его фильмы так цепляют — они документальны, просто камера была наведена не на улицу, а внутрь самого автора.
Самое поразительное: Балабанов был глубоко верующим человеком. Он регулярно ходил в церковь, исповедовался, причащался. Казалось бы, вера должна давать утешение, надежду на спасение. Но вера Балабанова была другой — трагической, без розовых очков.
Его духовник, отец Михаил, после смерти режиссёра рассказывал:
Получается, ад, который чувствовал вокруг себя Балабанов, был не наказанием, а путём. Через боль и тьму он пробирался к свету — и зрителей заставлял проделывать тот же путь.
«Последний фильм "Я тоже хочу" — это светлая сказка о смерти. О том, что счастье возможно, даже если оно стоит за порогом.»
«Но чтобы прийти к этому свету, нужно было пройти через "Груз 200", через "Про уродов и людей", через "Войну". Без этого не получится.»
Близкие Балабанова замечали эту двойственность задолго до его страшных признаний. Рената Литвинова, снимавшаяся у режиссёра, за четыре года до его смерти произнесла слова, которые теперь кажутся пророческими:
Продюсер Михаил Козырев* высказался ещё жёстче:
Спорное утверждение. Особенно если вспомнить, что последний фильм Балабанова «Я тоже хочу» — пронзительная, светлая, хоть и безнадёжная сказка о поиске счастья. Но что-то в этих словах мистическое и предрешённое судьбой есть.
Сам Балабанов никогда не строил из себя философа. На вопросы о «высоких смыслах» он отвечал просто и даже грубовато:
Он не объяснял, он показывал. И показывал именно то, что видел вокруг себя. А видел он, по собственному признанию, ад. Искренность художника, который не врёт, даже когда правда страшнее любого вымысла.
18 мая 2013 года Балабанов ушёл. Ему было 54 года. Он сыграл смерть за год до смерти в фильме «Я тоже хочу» — его герой стоял у колокольни счастья, но войти не мог. «Его не берут», — сказано в фильме. Мистика? Или просто художник всегда знает свой срок?
Алексей Балабанов похоронен на Смоленском кладбище в Петербурге. На его могиле — чёрный камень с белым крестом. И никаких надписей, кроме имени и дат. Аскетично. Без помпезности. Так, как он хотел.
Он чувствовал ад вокруг себя, чтобы мы могли увидеть свет в его фильмах. Может, в этом и есть главное предназначение художника — брать удар на себя, чтобы другим стало легче?
* Физическое лицо, выполняющее функции иностранного агента в России.