Когда говорят о Балабанове, редко обходятся без слова «мистика». Но мистика эта была не киношная, а самая что ни на есть настоящая. Рената Литвинова первой произнесла вслух то, что многие чувствовали, но боялись оформить в слова: за его телo и душу борются различные силы. И он под особым надзором. Эти слова сегодня звучат как завещание.
Алексей Балабанов был верующим. Не понарошку, не для антуража. Он регулярно ходил в церковь, исповедовался, причащался. Его духовник, отец Михаил, после смерти режиссёра обронил важные слова: «Алексей был человеком очень чистой души. Да, он снимал тяжёлые фильмы, но в них не было зла как такового. В них была боль. А боль — это не зло. Боль — это путь к Богу».
Но если человек идёт к Богу через боль, значит, ему есть что преодолевать. Значит, внутри него действительно идёт борьба. И чем ярче свет, тем гуще тени.
Продюсер Михаил Козырев* (признан иноагентом) высказался куда жёстче. Его слова многие пытались оспорить, но осадок остался:
Но так ли это? Вглядимся в его фильмы — не в сюжеты, а в подтекст. Откуда он черпал свои сценарии? Сам Балабанов признавался, что просто «подглядывает» за реальностью. Но реальность 90-х была такова, что за ней невозможно было наблюдать без содрогания.
Самое страшное признание Балабанов сделал за год до смерти. Не в фильме, а в интервью «Комсомольской правде». Он не шутил и не иронизировал. Он просто констатировал факт:
Вдумайтесь: режиссёр, который подарил нам «Брата», которого обожала вся страна, чувствовал себя в аду. Не в России, не в сложных обстоятельствах — а в аду как состоянии души. И это состояние он гениально переносил на плёнку. Может, потому его фильмы так цепляют — они документальны, просто камера была наведена не на улицу, а внутрь самого автора.
Если посмотреть на последний фильм Балабанова «Я тоже хочу» (он же стал его творческим завещанием), то ответ не так очевиден. Герои ищут колокольню счастья. Туда берут не всех, но шанс даётся каждому: бандиту, музыканту, проститутке, старику. Это ли не свет? Это ли не надежда на прощение?
Сам Балабанов сыграл в этом фильме роль умирающего. Ту самую роль, где человека не пускают к колокольне. Его не берут. Мистика? Предчувствие? Или просто художник всегда знает свой срок?
Если боль — это путь к Богу, то Балабанов прошёл этот путь до конца. И на могиле его на Смоленском кладбище — чёрный камень с белым крестом. Минимум слов. Только имя и даты. И эта аскетичность — как последний кадр, в котором пустота наконец обретает покой.
Так кто же победил в борьбе за его душу? Ответа мы не узнаем. Но каждый раз, когда включаем «Брата» или «Про уродов и людей», мы снова становимся свидетелями этой битвы. И выбираем, на чьей мы стороне.
* Физическое лицо, выполняющее функции иностранного агента в России.