Если внимательно посмотреть фильмы Алексея Балабанова, можно заметить удивительную закономерность: у его героев почти нет семьи. А если и есть, то эти связи либо разрушены, либо приносят только боль. Мать Данилы Багрова появляется в кадре на несколько минут, чтобы благословить сына и остаться в далёком тылу. Отец Ивана из «Войны» остаётся где-то в другой жизни, куда нет возврата. Анжелика из «Груза 200» насильно разлучена с родителями. Эта череда разрывов не случайна.
Уже в дебютном фильме «Счастливые дни» (1991) герой не имеет имени, а значит, не имеет рода, семьи, корней. Он присваивает чужие имена, но они не делают его своим. Одиночество становится абсолютным, тотальным. Герой едет в пустом трамвае по пустому городу — и этот образ станет лейтмотивом всего творчества режиссёра.
Семья у Балабанова — это не столько отсутствие, сколько невозможность. Даже когда она есть, она не даёт защиты и тепла.
В «Войне» (2002) Иван Ермаков теряет контакт с родителями так же, как и со всем тем миром, что безвозвратно остался в прошлом после страшного опыта чеченского плена. Он возвращается домой, но дома больше нет. Есть только война, которая стала его единственной реальностью.
В «Грузе 200» (2007) главная сюжетная линия строится на травматичной разлуке главной героини Анжелики со своими родителями. Её насильно увозят, отрывают от семьи, и это становится началом кошмара. Но ещё страшнее образ её жениха — Коли Горбунова, героя афганской войны, который возвращается домой в цинковом гробу. И забрать его некому. Он сирота, и даже после смерти он одинок.
Иван Ермаков теряет связь с родителями и с прежней жизнью. Дом становится чужим.
Анжелика разлучена с семьёй. Коля Горбунов — сирота, который возвращается в цинковом гробу.
Отношения с дочерью сведены к редким встречам, к параллельному существованию.
Герои едут к колокольне счастья в одиночку, каждый сам за себя.
В «Кочегаре» (2010) отношения главного героя с дочерью буквально поставлены на замедленное воспроизведение. Они живут будто параллельно, встречаясь редко и как будто случайно. Отец не может защитить дочь от страшной участи, хотя пытается. И даже его месть не восстанавливает связь — она лишь ставит точку.
Этот мотив — невозможность настоящего родства — достигает апогея в последнем фильме Балабанова «Я тоже хочу». Герои едут к колокольне счастья, но каждый едет за своим. Старик с дочерью, бандит, музыкант — они вместе, но по сути каждый одинок. И даже когда некоторых берут в колокольню, остальные остаются снаружи. Никто не может войти за другого.
При этом в редких интервью сам режиссёр говорил о собственной семье с удивительной теплотой и нежностью. Возможно, именно поэтому в его фильмах семья так часто отсутствует — потому что он слишком хорошо понимал её цену.
Эти слова особенно пронзительно звучат на фоне его фильмов. Получается, что в кино он показывал мир без семьи, без опоры, без любви — чтобы зрители поняли, как это страшно. Чтобы те, у кого семья есть, берегли её. Чтобы те, кто одинок, задумались.
Семья как утраченный рай
В мире Балабанова семья — это то, чего почти нет. То, что разрушено войной, временем, обстоятельствами или собственной глупостью. Герои мечутся в поисках родной души, но находят лишь временных попутчиков. Даже когда они вместе, они одиноки.
Киновед Олег Ковалов в статье о Балабанове заметил:
Семья — одна из таких «священных коров». Балабанов показывает её хрупкость, её уязвимость, её возможное отсутствие. Но делает это не для того, чтобы порадоваться разрушению. А чтобы напомнить: семья — это главное. И потерять её страшнее всего.
Герои Балабанова почти никогда не обретают счастье в кругу семьи. Потому что семьи нет. Есть только воспоминания, обрывки, попытки. И чаще всего эти попытки обречены.
Но сам режиссёр свою семью сберёг. И в этом, наверное, главный урок: даже если вокруг хаос и пустота, даже если кино требует чёрной краски, дома нужно оставаться человеком. Любить, прощать, терпеть. Потому что это главное. А на обиды — тьфу.
Алексей Балабанов похоронен на Смоленском кладбище в Петербурге. На его могиле — чёрный камень с белым крестом. Только имя и даты. Никаких длинных эпитафий. Но рядом — всегда люди. Приходят родные, приходят зрители. Пустота, которую он так часто показывал в кино, отступила перед памятью и любовью.
Может быть, семья у Балабанова — это не столько пустота, сколько надежда. Надежда на то, что однажды связи восстановятся, что родные найдут друг друга, что одиночество отступит. Хотя бы за порогом колокольни счастья.